Tag Archives: Adriatica Queen

Запоздавшее с Adriatica Queen. Для друзей

Наша работа застенчиво ждать

Мы с Серегой сидели под фурой. Ждали пока другая как начинающая проститутка скромно-медленно подойдет ближе, точнее проедет мимо нас как ничего не подозревающая шалава.

-Мы как кроты в норе! – Завертелось в голове.

Замерли в темноте под грязным, замасленным днищем трейлера. Нашли в какой реальности спрятаться. Закрепили, обтянули, сидим. Пока следующая стеснительная фура проследует на место. Поравнялась середина прицепа.

– Мы как партизаны в засаде! Ждем пока вражеская сволочь проползет, чтобы засадить гранату!

– У них то и гранат не было. Не с гранатой, а с коктейлем Молотова.

Точно замечено. У нас вместо гранат резиновые башмаки под колеса и стропы на раму. Смертельный набор матроса типичного ролкера.

– Нет. Я знаю! Мы как воры, как авантюристы из блокбастеров. Ждем пока машина станет, чтобы творить дела.

– Не, лучше не как воры.

Осторожный и предусмотрительный.

 

Наша работа закрывать врата в потусторонний мир

Провели лоцмана и закрываем лацпорт – «дверь» в борту судна.

– Я закрываю врата в Ад! – и поставил тяжелый стальной засов на штатное место.

– Переставай ты читать эти книжки! – Серега подкручивал гайки на зажимах. Гайки на зажимах от ада. – Насмотрелся страшных фильмов?

На следующий день.

-Я закрываю ворота в Нифльхель! – поэтичненько так, засовывая брусок на место.- Ты знаешь где это?

– Переставай ты читать эти книжки!

– Ты мне это уже говорил!

Через день.

-Так закроем эти врата…

-Блядь, рыжий…!

-… навечно!

Он не читает книг.

 

Наша работа доставить птиц к гнездам

Албанцы уверены в собственной исключительности. Избранный народ шептар, а во множестве шептари, а республика Шкопэрисе. Шептар значит «орел». То есть они птицы, древний народ орлов, именно поэтому в приступе безграничной любви к стране они складывают руки ладонями крест-накрест на груди, как символ крыльев. Или как символ двух перекрещенных ладоней. Цыгане  внезапно стали орлами. Каждый орел обязан ездить на мерседесе, этих авто в республике больше чем овец на Балканах.

Я как то вспомнил их язык. Слова в албанском языке произносятся мягко, с врожденной шепелявостью, и люди с такой, будут лучшие шептар -дикторы в Шкоперисе. Когда «орлы»  заполняют паром на Дуррес, это называется: “Sheptar are coming back on their nests”.

Первый вопрос, который гордый орел задает на автопалубе: «Шептар?”.

 

Наша работа уважать и учиться, или учиться уважать

Люди привносят в шаблонную схему швартовки цвета и краски. Самая большая черная клякса на швартовке судна «Adriatica Queen» это ДК, маленькая точка индонезиец Каримун, а я как множество точек из-за залипшей кнопки на клавиатуре везде бегаю и все пробую. Весомое препятствие на пути любой схемы и здравого смысла, понятия и опыт ДК.

«Хорошей работой нужно дорожить» – однажды посоветовал во время инспекции эстонский суперинтендант, когда я слишком быстро принялся красить. ДК сразу задорожил, стал на пульте управления лебедками.

Еще он любит бросать выброску. Показывать удаль и олимпийский замах всем собравшимся на корме «орлам». Каждый раз, когда она казалось бы нет, а долетает до причала,  глухо отбивается от бетона, ДК искренне радуется:  «Во как пошло!”, “А ты видел!?», «Вот как нужно!”, «Гаримун, блядь!», “Эй, ты! Учись как нужно…”.

Действительно, у него можно поучиться. Ворча, пуская грубые шутки,  научит и покажет, так как в душе он добрый как плохой Санта Клаус и старается жить по правде как  ни один украинский политик. Справедливость, простую, грубую и порой даже жесткую-  закрепить, а лизоблюдство, волоебство или нарушение его свободы и прав обругать и наказать, даже в ущерб всем другим.

Например:

-Ну-у-у-у кто так вяжет?! Кто-о-о-о так вяжет?! Сколько тебе можно показывать…Эх… Что ты делаешь!? Ну что ты делаешь, блядь! Сколько тебе можно показывать!? Симона!? Богдан!? Гари Мур, блядь!?

Он главный специалист по узлам.

 

Это все наша работа, и я рад, что мне есть что вспомнить.

 

Каждый лоцман такой Джеймс Бонд в миниатюре

Как только судно с осени стало на линию я получил обязанность, один nice job. Встречать, эскортировать на ходовой мостик и провожать лоцмана. Каждый лоцман некогда был навигатором, а потом ему захотелось быть поближе к берегу и он стал лоцманом. Есть порты, в которые заход судов определенного типа или тоннажа проходит только с лоцманом. Есть порты, где это не обязательно, но рекомендовано, и например, те штурманы, которые могут привести судно к причалу сами и сэкономить деньги компании на вызове лоцмана, получают бонусы за каждый такой проход. Саба, работая старпомом на контейнеровозе, бывало, заходил в Украине без лоцмана толи в Николаев  толи еще куда, и часто получал такие бонусы.

Лоцманский катер вызывают загодя, в нескольких милях от порта. В Бари катер намного лучше такого в Албании. На подходах к входу в гавань судно сбавляет ход. Из-за уютных волноломов порта Бари вылетает, порхая на приправленных бытовым мусором волнах, лоцманский катер. Он несется навстречу, пренебрегая встречным волнением, заходя к нашему правому борту. Хранит на борту итальянца, без которого у нас нет права войти в гавань, таковы местные правила.

Развернувшись на параллельный курс и подойдя ближе, катер мчится рядом. Лоцман выбирается из уютной кабины, получает порцию соленых брызг в лицо и взбирается по лесенке, которой снабжен катер, повыше. Где-то я уже это видел? Что-то смутно знакомое, или похожее на кадры из «того самого кино».

Он держится за поручни. Выжидает момент, когда катер приблизится на расстояние безопасного ухвата за спущенный трап. Раз, два и лоцман карабкается к нам на автопалубу. Катер быстро отходит в сторону, чтобы если не случись, размазать борт о борт сорвавшегося в воду человека.

Наверху его ждали сообщники… Так обычно это бывало и в фильмах 60-80хх. Правда, чаще всего это было с подлодкой и она мгновенно погружалась, нам же нужно аккуратно пришвартоваться.

Каждый прием лоцмана на судно живо поднимает кадры из фильмов о достопамятном Джеймсе Бонде. Где та большая кнопка, которая включает музыкальную тему из киноэпопеи?

По утрам, когда рутина полностью вошла в наш быт и линия перестала быть чем-то особенным, нас не радует работа.После затянувшегося вечера накануне, ранний подъем мучителен. Мучительна сама мысль о том, что нужно снимать стропы с машин, лазить под днищами закладывая мины, мазаться машинным маслом. В то время, когда и мозг то не работает как нужно; когда одно его полушарие спит, а другое думает, как бы заснуть.

В это время нужно встречать лоцмана, или в Дурресе или в Бари. Встречаем мы его одинаково, и так как и это нам делать лень, родились вот такие абсурдно-чудесные идеи о том, как облегчить эту работу, и сделать так, чтобы делать меньше.

  1. Чтобы не открывать, а потом закрывать лацпорт (двери в борту), что нам делать лень, выкинуть лоцману трап от плотика с 7-й палубы, и пусть лезет.
  2. Раз уж выкидывать трап, то уж сразу шлюпочный трап с 8-й палубы. И пусть лезет.
  3. Если разговор зашел о шлюпках, то почему бы не спустить шлюпку на ходу. Лоцман в неё залезет, а мы её подымем. Вот и все дела.
  4. Можно выкинуть лоцману спасательный круг с мостика. Он выпрыгнет, как Джеймс Бонд, с катера да прямо в круг и мы его подымем. И никуда лезть не нужно.

Еще один красивый способ как заполучить лоцмана на борт.

5. Если автопалуба в районе кормы пустая, машин не добрали значит, то можно сбавить ход, открыть рампу на максимум, а лоцман как Джеймс Бонд, подобрав волну повыше, с разгону запрыгнет на катере прямо на автопалубу. И катер, просунувшись днищем, сдирая зеленую краску до незачищенной ржавчины, грохнется носом в ближайшую фуру. Эффектно. А нам остается только закрыть рампу, позаботиться о раненых и провести пилота на мостик.

6-й способ прост как 5 евроцентов. Катер выходит  за корму и подпрыгивает на волнах от нашего хода, еле пробираясь вперед. Мы, элементарно, выбрасываем за борт  синтетический  швартовный конец и травим его так, чтобы не намотать на собственные винты. Лоцман, конечно, соблюдая всю технику безопасности и как положено с ноутбуком и спасжилетом, выпрыгивает с катера как раз так, чтобы ухватиться за трос. Хватается, куда ж ему деться, если жить хочется. Мы в это время по команде офицера начинаем лебедкой выбирать конец на палубу, и поднимать таким образом лоцмана на судно. Главное здесь не пропустить момент подхода головы лоцмана к козырьку борта, лееру и роульсам, чтобы он не ударился в железо. Там его должны за рученьки поднять на палубу и провести на мостик.

Возможны варианты, когда трос придется тянуть руками, или не будет синтетического троса и придется подавать стальной с “пружиной”. НУ что ж делать, деваться некуда, придется и тянуть ручками и выбрасывать стальной. Нужно ведь человеку помочь подняться на борт судна.

При 7-м способе нужно задействовать чифа, так как он у нас ответственный за скоростную спасательную шлюпку. Команда ССШ готовится к приему лоцмана, проверяется все обмундирование и связь с мостиком. По команде с нашего мостика лоцман в спасжилете и с ноутбуком прыгает в районе пилот-станции за борт с катера, желательно на ходу и ждет появления нашего судна. Мы ведем усиленное наблюдение за окружающей обстановкой, впрочем, как всегда. По сигналу “человек за бортом” судно предпринимает необходимые маневры и спускает ССШ. В ней два матроса и чиф, все в специальных оранжевых гидротермокостюмах и белых шлемах, чертовски похожи на пилотов истребителей Республики из саги о Звездных войнах. Скоростная спасательная шлюпка по наводке с моста мчится, рассекая, к бултыхающемуся с ноутбуком лоцману, подбирает его на борт и так же рассекает назад к судну. Там её, сбавляя или нет ход, поднимают на борт и проводят лоцмана на мостик. Это обычно делаю я.

Можно немного украсить эту пресную процедуру. Подбирать лоцмана можно не останавливаясь, а так же рассекая просто выбросив ему конец, он его ловит и моряки либо успевают его втащить на борт шлюпки, пока она будет рассекать, либо он немного попрыгает на волнах, если втащить не успеют. Если втащить успели, то можно работать по 5-му варианту с рампой.

8-й простой и эффективный способ, при котором не нужно длительной подготовки и сертификатов. Катер подходит с правого борта,   либо к носу либо ближе к корме, там где у нас есть стрелы для спуска спасательных плотов. Мы предварительно приводим стрелу в рабочее состояние, проверяем на холостом ходу и, сидя в помещении, выглядываем из иллюминатора лоцманский катер. Там ветер не задувает, а тогда ведь холодно было.

Катер подходит под бьющийся о борт шкентель-тросик, лоцман его ловит как Бонд Джеймс и цепляет за карабин на своем нагруднике, в руках держит ноутбук. И мы его поднимаем на палубу, вручную проворачивая ручку лебедки. Очень хороший и надежный способ.

При 9-м способе точно не нужно никого поднимать и никуда лезть. Это в общем то способ, при котором нужен только я, а остальные ребята могут расстрапливать фуры. У нас, на нашей Адриатике неспроста есть вертолетная площадка.

По предварительному согласованию судно выходит в точку приема лоцмана и не сбавляет скорость. Лоцмана на вертолете доставляют в оговоренную точку и вертолет, спускаясь ястребом из облаков, снижается к судну так чтобы на ходу висеть над вертолетной площадкой. В это время я могу пить кофе на 7-й палубе и ждать вертолет.

Зависнув над площадкой на высоте в 15-20 метров, лоцман на тросе спускается как один весьма известный киногерой на площадку, и едва не роняя ноутбук, полупригнувшись проходит ко мне. Я машу рукой «сюда-сюда» в лучших традициях фильмов о Вьетнаме, где янки так же махали рукой другим янки бегущим от или к вертолету.

Короче, я машу, а он пробирается, преодолевая напор ветра, ко мне. Из рук вылетает макбук, волочется по палубе, срывается на палубу ниже и разбивается на алюминий и микросхемы. А все потому, что нехуй держать его когда высаживаешься с вертолета.

Можно добавить палитры и заменить вертолет самолетом. Самолет выходит в назначенное время на координаты пилот-станции и лоцман, едва зажглась красная лампа, срывается в свободный полет. Сложившись рыбкой головой вниз, он летит. Разрывает кончиком носа 75 % азота и 23% кислорода, набирает скорость, замечает судно, выходит на курс. Приблизительно на высоте 300 м он раскрывает парашют и пикирует на вертолетную площадку, проявляя навыки и недюжинные способности от природы. Коснувшись носком палубы, отцепляется от парашюта, чтобы не унесло в море. Дополнительные баллы зачисляются, если лоцман сможет спикировать на одно из крыльев ходового мостика. Тогда и я там не нужен.

Итак, 10-й и последний простой и эффективный способ завладеть лоцманом на короткий срок. Лоцманский катер выходит с судном на параллельный курс и мчится, рассекая. Лоцман как один весьма известный киноподданный Королевы Великобритании, взбирается на лесенку катера и замирает, держась за поручни. Ждет, все больше просыпаясь от летящих в лицо брызг. В это время Боцман открывает  кормовую рампу левого борта (такие из всех судов курсирующих меж Бари и Дурресом есть только у нас. Эти рампы длиннее прочих и опускаются ниже). Катер подходит так, чтобы с его лестницы можно было не утруждаясь перешагнуть на судно. И Он делает этот шаг, поправляя на ходу костюм от Бриони, сшитый по спецзаказу, как для истинного 007.

 

Боцман, ностромо, ностромино

Боцман это такой человек, работа которого искать работу матросам, даже если все переделано, починено, окрашено, идеально чисто, а это невозможно априори. Работа есть всегда, просто не всегда есть Боцман. Но это ведь не бездушный аппарат для отбивки ржавчины, это человек. О нем и пойдет речь.

 

 

Речь о человеке

Человека возраста под полтинник, который ищет матросам работу  на нашей ророшке зовут  Джузеппе (Giuseppe). Такое красивое итальянское имя, сокращенно Пеппе, а ласково Пеппино, в южном прононсе удлиняя слово с ударением на «о». Однако чаще его кличут  «nostromo», ведь это и есть по-итальянски «боцман».

Мы знаем из истории Джузеппе Гарибальди , тот кто дочитал до этого места (Спасибо!) просто обязан его знать, такого упертого до последних дней  своих воина моря и земли, народного итальянского героя. Если бы Пэппэ жил с ним в одно время, окажись они рядом, в живых остался бы только один. Все просто, nostromo наш родом из Неаполя, столицы одного из главных на то время королевств-противников итальянских республиканцев. А если представить, будь они не случайно камрадами, братьями по оружию в пончо и красных рубахах, Ницца сейчас бы принадлежала Италии, как того хотел Гарибальди.

Его внешность

Джузеппе похож на кого угодно, но не на боцмана. Он больше похож на поэта, чем на художника. У него длинные, прикрывающие лысину, волосы с сединой и борода эспаньолка.Выражение лица чаще грустное и задумчивое, поэтому его можно было бы принять за меланхоличного драматурга в акте творения.Пока он не начинает говорить. Тогда ты моментально возвращаешься из мира грез и понимаешь, что это лицо значило ” Che cazzo!?”, или ” Почему не работаем!?”, или просто “Сhe?”. Меланхоли тут и рядом не валялось. Художники бывают разные, но не такие. В ход идут пошлые шутки-улыбки, обильно приправленные языком жестов.

Его альтернативная история

Как то во время погрузки я задумался, кем бы мог быть Джузеппе, если бы он жил где то между XVI-XVIII веками.На кого он похож больше всего при такой формулировке задачи. На 65% я склонен верить, что он был бы далек от моря.Вот какая странность. Зато в нем представляется не меньше чем капрал или сотник вольной роты наемников-ландскнехтов. А может, дадим ему сразу promotion до командира артиллерийской батареи в прибрежном форте? Вот хоть бы таком как в Бари, Лиссабоне, Копенгагене или знойной Колумбии. В блестящем шлеме “морионе” похожем на раскрытую скорлупу моллюска из теплых морей, держа руку при боку на ажурном эфесе шпаги, с плащом или без, в панталонах с кружевами. По последнему писку моды родной метрополии.

Лет так через триста после описанных событий, можно садить его на корабль. Тут я бы дал вероятность военной судьбы не меньше половины, четверть шанса потянула бы на шхуну к берегам Ост и Вест Индии, и еще четверть оставила на легком баркасе  сардинских контрабандистов.  Отслужился на берегу, пожалуйте батенька на борт фрегата и за его Императорство  Бонапарта Наполеона на всех парусах к берегам египетским. Слабее, но все же тянет земля-матушка, не в кавалерию, но в инфантерию. Я не могу представить его на лошади. Он далек от тяжелых кирас и палашей, но другую чем милитаристскую судьбу я ему бы не дал. Служака родом из Неаполитанского королевства. Такой вот у нас военный человек Боцман, особенно когда упирает руки в боки.

Его язык

Работать с ним тяжело, он не знает английского и легко оперирует только цветами, цифрами, парочкой глаголов. Остальные команды приказано знать на итальянском, либо догадывайся по жестам и тренируй интуицию. У одного слова может быть несколько значений, и поди разберись вне ясного контекста, что он хочет от тебя сейчас . К примеру, “water”:

– это поди возьми ведро, набери воды, принеси и замешай с цементом;

– это возьми губку и начинай вымакивать воду с палубы и крепежных разъемов;

– или это просто, принеси воды. Что это?!

Poppa –  часто добавляется к любой команде. Значит работу нужно делать на «поппе», то есть на корме. И вполне вероятно, что там моряка будет ждать она самая большая…

шкобе-шкобе – это нужно брать метлу или веник, или еще что либо способное собирать мусор в кучу и начинать шкобе.

пулире– ежедневное «шкобе» на определенной территории.

Так как он итальянец, он на ты с кэпом и старпомом. А больше итальянцев у нас нет. Прислали как то одного парня кассиром в duty free, так он после двух дней сбежал. Сказал, нет тут условий нихуя, невозможно работать: “Где мармелад на завтрак!? Где масло?”

Так что мы тоже пока ждем мармелад, а если не будет, будем просить масло.

 

С начала октября и весь октябрь

Предыстория

Не так давно по людским меркам наш паром пришел, как обычно, в Албанию. Все было бы отлично, если бы не вышедший в очередной раз из строя кондиционер. С утра на рецепции принимали  признания в любви к компании от очумевших за ночь клиентов.

Вечером погрузки не было. Вместо этого «палубных» вызвали на швартовку. Судно попросили убрать подальше от пассажирского терминала, пока будет решаться насущная проблема. Маневры заняли часа два. Смену причала мы делали со скоростью ребенка на трехколесном велосипеде, аккуратно, медленно и местами уверенно. Все думали, что станем на два, три дня пока албанцы не починят кондиционеры. Держи карман шире, когда имеешь дело с албанской компанией. Вот как пол месяца мы стоим в Албании и не похоже чтобы куда-то собирались уходить.

Ходят слухи (а они у нас плодятся как блохи на собаке), что судно хотят возвращать эстонцам. Говорят, что всех спишут и судно будут перегонять обратно. Из дому пришла «новость», что, оказывается, мы ненадолго арестованы потому как не хватает неких сертификатов крайне необходимых для пассажироперевозок. Также нас утешали, что мы стоим на «небольшом ремонте». Меня до сих пор удивляет, как наши люди благодарно готовы кормить и множить неподтвержденные басни.

На следующее утро капитан вышел к собравшимся «палубным» и громко вопросил: «Кто хочет домой? Давайте, говорите и будем отправлять. Кому надоело…” Взгляд его был не хорошим, как в основном и бывает с его взглядом. Подняли руки два индонезийца и через день улетели в Джакарту. В тот день вопрос был задан и hotel department’у. Через четыре дня мы провели на такси троих румын. Игра в «Последний герой» продолжается.

Лирическое отступление

У нас есть, как и у любого судна, автономность пребывания в море. Взвешенная сумма запасов того, что нам нужно поесть, выпить, и чем «кормить» двигателя. Раньше, в столетия парусного флота, все было проще – вода и паек, вот и вся автономность. Хоть кругосветку делай, и как экономно. Да, можно добавить кучу мелочей, дотошные точно добавят, а как же без материалов и расходных частей, ведь колбасой паруса не залатаешь. И как обойтись без любимой махорки и корма для капитанского какаду? Все это решалось по ходу дела. Со временем к понятию автономности добавилось горючее, трюма начали забивать поленьями, углем, потом мазутом и соляркой. Одно дело, ветер бесплатный. Другое, с каждым годом нефть не дешевеет, и кататься просто так накладнее. Сделан прорыв, построено судно с движителями на солнечной энергии, но когда это еще уйдет на конвейер.

Капитаны и судовладельцы угрюмо взирают на пустые трюма, на цифры замеров из топливного танка, переводя взгляд на баланс и смету расходов по топливу. Автономность сократилась.

Да, мы не авианосец с атомным реактором и тем более не субмарина, способная обходится даже без свежих вздохов кислорода по месяцу. И все же я считаю, что наша автономность на достойном для 38 летнего судна уровне. Прошли 3800 морских миль и ни разу не заходили в порт. Наша старушка, как и любая дама её возраста, употребляет 2 вида октанового: легкий, цвета игристого муската, дизель и тяжелый, высококалорийный мазут. На этом и живем.

Тяжелые времена вернулись

Тянулись октябрьские будни в Албании. Тайна простоя заваливалась пудовыми легендами и сплетнями, и где правда, а где обман не мог сказать уже никто. Ближе к середине месяца механики на завтрак напугали нас «блэкаутом». Сказали, что выключат через час  электричество, а все потому что у нас закончилось горючее. В тот день обошлось. Через несколько часов привезли 6 тонн дизеля. Первый сигнал того, что смутные времена возвращаются был подан. Так мы прожили еще три дня. При свете, тепле и горячей еде. На четвертый день бункеровщик не приехал и механики ввели дизельгенератор в кому. Судно погрузилось… нет, не во тьму, а всего лишь в тусклый свет ламп аварийного освещения.

Это неполноценная жизнь Адриатики. У нас нет света, нет напряжения на каюты, перестали работать туалеты, нет давления для работы канализации и нет воды. Судно стоит на пороге антисанитарного коллапса, да такого что хрен потом румыны отчистят. Даже перед едой помыть руки проблема, не говоря о душе. Работу никто не отменял, и так как есть грязный, вонючий экипаж должен расходится по каютам.

Мы с нетерпением ждали её, цистерны с топливом. Вскоре хозяин услышал мольбы и вечером на третий день нам привезли еще 6 тонн. Механики до утра промучились, но завели двигатель и напряжение вновь появилось в розетках и лампах, гальюны начали спускать накопившееся, а я с самого утра полез хоть и в холодный но душ. Горючего на 3 дня, а дальше будет тоже самое?

P.S.

Да, дальше все продолжалось в таком темпе до конца октября. Топлива хватало на три, максимум на четыре дня, а потом мы вновь сидели черпая силы в аварийке три, а то и пять дней. Дни просветления чередовались днями черными, грустными, скучными. Когда нечем было заняться, и мы были довольны, что «хорошо хоть не на рейде» и можно выйти к цивилизации.

Хитрый ДК кинул удлинитель, провел от аварийного дизельгенератора кабель себе в каюту. Капитан заценил ход его мысли и после этого от аварийки начали питаться все офицеры, провели кабель в кают-компанию и как то пытались обжиться в  таких условиях. В аналогичной ситуации постоянно живет месяцев как 6 судно той же компании, пришвартованное по соседству. Топлива хватает на неделю, после чего дня через два приезжает бункеровщик.

p.p.s. зато у нас почти постоянно был шаровый интернет с соседнего судна, пароль от которого нам передали по секрету :)

 

Аривидерчи Саба

Последние фирменные истории

Саба любит рассказывать одну и ту же историю, когда дело заходит о украинских капитанах старой закалки. Страшная и возмутительная история о том, как алкоголик капитан, яркий представитель времен расцвета черноморского пароходства, хотел заставить хорошего и ну дюже умного второго помощника из Одессы проверить девиацию судна, где Саба работал Старпомом. Прямо сейчас и немедленно, хоть ты провались. Судно стояло в сухом доке. Капитан не вылезал из каюты и не отпускал от себя бутылку виски. Ничто другое его особо не занимало. Саба был в ярости и писал во все инстанции.

Шютку юмора разъясню, так как она сугубо морская. Девиация угол для определения поправки компаса, который проверяется на ходу в специальных условиях, на полигоне, а не у судна с оголенным днищем.

Как он мне помогает работать

Второй помощник Саба неисправимый курильщик. За день он выкуривает несколько евро. Я часто замечаю, как он натужно кашляет и напрягается от пят до кончика арабского носа. Чаще по утрам. И понимаю, что это все последствия вредной привычки, опасной при таких признаках. Ведь не простужен, а легкие уже не те, забились. Я ему об этом и не говорю, без меня знает и уши ему прожужжали дома наверняка.

Если он начал сигарету, то не выпускает пока не выкурит или пока она не сгинет тлеющей смертью. Чтобы он ни делал, не выпускает. Чаще всего так и получается, Саба клеит знаки, рисует схемы, показывает мне как нужно красить и все одной рукой или двумя, но с сигаретой меж пальцев. Попробуйте наклеить плакат на стену одной рукой или завинтить шуруп. Не удобно. Вот так он и работает со мной. Ходит вокруг, нервно покуривает, пока я что-то медленно, как он постоянно говорит, делаю. Потом срывается, не выдержав, выхватывает инструмент и делает тыц пыздыц, но быстро.

– Who fuck them! – кричит он и делает быстрый тяп-ляп. На первое время сойдет.

Пепел сыпется вокруг, я задыхаюсь в никотиновой туче и продолжаю печатать «Заказ знаков» в формате сумасшедшего доктора Сабы. Все через Caps Lock.

-И почему ты так не любишь заглавные буквы!? – спрашивал, перебирая с ноги на ногу от нетерпения, доктор Саба.

Все в формате не известного деловой переписке образца, текст изобилующий бессмысленными повторениями и чудовищными пробелами. Но так надо. Нужно родить урода на А4, которого свет белый не видывал, и отдать на суд инспекторэ. Я умываю руки. Я бы сделал по-другому. Но Саба, взглянув на порождение своей фантазии, лишь тихонько говорит:

-Браво,Браво…Игорь…Ах Ха ха…

-Я старался, доктор Франкенштейн.

Пепел летел мне на плечи, на руки, ложился меж кнопок клавиатуры. Я старался не дышать и печатать быстрее.

Who fuck them!

Эпилог

Каким бы ни был в личных отношениях 2ПК Саба, я всегда буду ему благодарен за то, что он для меня сделал. Такая избитая фраза, но именно она первая передаст мои эмоции. Я желаю, чтобы кадетам и морякам почаще попадались в работе и практике такие люди и тогда работа будет идти не в тягость, мозги останутся не сдвинутыми по фазе, как после других равных по рангу офицеров, а домой вернуться вероятность живым и здоровым больше.Я хочу, чтобы у меня было такое же желание учить как у него, такое неисчерпаемое чувство юмора. Конечно, ничего другого я бы и даром не взял.

Сейчас ему плохо. У него болит зуб, у него вахта с 4 до 8, закончился контракт, а замены нет. Его капитально тошнит от судна и всех собравшихся. Я его могу понять, но мне то деться некуда. Он ждет не дождется момента, когда капитан придет и скажет :

– Саба, грация! Грация! Вот твой билет домой! Э! Эээ! – И будет так ехидно улыбаться, вскидывая по-итальянски руку с указательным пальцем вверх.

А он ответит:

-Факн шит, ай кэнт билив ит! Факн шип, факн компани…”.- И все станет хорошо, для него. Я же снова встану на тропу перемен. Их не нужно бояться.

Подходит время прощаться. Я хочу, чтобы это было «до свиданья». Может так ляжет карта, и мы увидимся если и не на одном судне, то в одном порту или море. Через год, два, или много лет спустя в его родном городе Река на северо-западе Хорватии. Там где у него стоит в гавани небольшая “барка”, с кухонькой, WC и уютной комнаткой for fucking.

P.S.

Вчера приехал новый 2ПК. Сегодня или завтра Саба улетает домой. Я за него рад. Кто теперь мне скажет, что есть места где «ноубади копи насин, онли идиотс он боард!»?

 

 

Любимые слова ДК. Осторожно, “крепкий” жаргон

Updated!

На днях товарищ заметил, что эти правила как никогда подойдут нашему ДК, бороздящему ныне просторы Черного моря на крейсере типа Сормовский.

Извините за мой французский, но из песни слов не выкинешь.

-Пидарасы блядь сука!!! – Быстро и без пауз. Это когда нашлись какие то люди, которые ДК оставили «с носом», или когда он, прямо говоря, лохонулся.

-Где этот толстый!? – это он ищет Саню, хотя толще ДК на судне нет.

-Я этого Сашу, блядь! – это когда Саня сделал по своему, а у ДК на этот счет другое мнение.

-Во лошара!! – это когда Саня или кто-то другой что-то сделал не так.

-Блядь, ну не пиздец!? – крайне по-недоброму удивленный ДК

Баран, Кабан и пр. животные – просто обращение к землякам, если оные что-то сделали неловко, «как не русский» или «не по-людски».

-Ты эту курицу/мясо/салат/пиццу…. не будешь, да!? – утвердительно и немного вопросительно в столовой.

-Ёбаный в рот!!!! – кто-то перешел границу понятий флотской жизни. Крайнее злое удивление дяди Коли.

-Хуёво ничего не знать и забыть.- Мудрость ДК.

Обычно утро при встрече начинается не с приветствия “доброе утро” или в столовой “приятного аппетита”, а с “чего расселся?”, “чего развалился!?”, “что ты тут ходишь!?”, “чего уставился!?” , или останавливается, смотрит пристально в лицо и на грани возмущенного удивления выдает “О!…идет…”. Вот сидел я смотрел на город с утра до построения, любовался набережной или следил за яхтами и тут со спины “чего уставился!?”.

Иногда мне достаются новости из жизни судна из вторых уст или глаз. Саня, который как и я улавливает всю курьезность поведения великого ДК, рассказывает мне по возможности случаи «из жизни». И всегда говорит: “Жалко не успел снять на телефон!”. Так он мне поведал новые приключения и любимые фразы ДК.

На второй палубе задымилась проводка в каюте у одного из румын. Сразу тушить, разбирать и расследовать кинулись те, кто в ответе. После всего ДК поручили разобрать каюту, оголить до костей. А это значит снять панели, крепеж, кучу пластмассы, шурупов и прочей канители. Настал черед собирать назад и тут у него не получается прикрепить крышки на потолок, пузо тянет вниз сучья гравитация и он выдает всегдашнее:

– Сука ты ёбаная! Ну что ты будешь делать!?!??!

Нужно понять всю суть, ту интонацию с которой это произносится! Тот тон и громкость, при которой эти “ну что ты будешь делать!?” слышно на одну палубу вверх и вниз.

Чаще всего в помощники плотнику ДК боцман определяет любителя отдохнуть Саню-здоровяка. Нужно представить какие отношения у них складываются… у пенсионера флота, прошедшего все советские пассажиры, и моря, и океаны со студентом 4-го курса ОНМА, философия работы которого вкладывается аки в скрижальную заповедь «Не перетрудись».

Сидит ДК после тяжкого труда на автопалубе. К нему идет Саня. Искал он ДК везде, чтобы ему помочь, да так и проискал целый час, пока ДК сам все не сделал.

– О, Саня, блядь!? Где ты ходишь!?

-Ну так я вас искал.

-Та я уже все сам сделал…

-Так я ж…

-Та иди ты нахуй!

– Так что…

-Та иди ты в пизду!

Это реальные, обычные диалоги. Как пшеничный хлеб ХЗ №4 дома в обед, так и здесь это обычное явление. Хотя вспоминая эти диалоги вечером на 8 палубе, где мы спим сейчас на матрасах под открытым небом из-за поломанного кондишина, долго не можем успокоится и перестать гоготать.

Шли по Албании и тут:

-Ебись ты перевернись! Да чтоб я футболку за 20 долларов!? Да мне жена за 2 гривны покупает в сирийских магазинах.

Поход с ДК в город равен празднику. Слушать его комментарии по поводу жизни вокруг можно целый день и без устали. Единственное от чего устанешь при этом это от смеха, да и тем кто маты не переносит ходить с ним нельзя. На все что творится вокруг есть универсальное слово, мощное, понятное и как матка правда режущее: ПИЗДЕЦ! Это на: цены, девушки, автомобили, погода, Албания, Саша, пиво, уставшие ноги, капитан и боцман. Это все ПИЗДЕЦ. Все описать невозможно, ведь прогулка не может быть передана слово в слово. Обычно все начинается с историй о морской жизни: “А вот стояли мы в Италии и упились амаретто за 7000 лир…”, “Та тут пиво хуйня, вот в Камбодже две банки и в голове ууу” . Как то с пол месяца назад прошел слух, что хотят его списать по больничному, так как долго палец покалеченный при работе не заживал и гноился. Я действительно, когда прошел этот слух, расстроился. Потерять такого человека, без которого сразу станет в 10 раз скучнее, было бы плохо.


 

 

 

 

 

 

 

 

p

Моя хорошая работа

Вот мы и прошли Port State Control. Все, от капитана до последнего утилити вздохнули с облегчением. Теперь то будет полегше.

Портконтроль, это такая государственная инспекция цель которой найти грубые нарушения и не допустить судно к работе. Цель менеджмента подготовить судно к проверке, обмануть,  задобрить, подкупить контроль и получить это разрешение. Это пожарная охрана, санинспекция, техосмотр в одном лице. Это как если бы в финуправление в котором вы работаете приехала проверка из министерства, в магазин – налоговая, домой – теща.

Контроль контролю рознь. Не сложно догадаться, что в СНГ  это сплошь и рядом коррупция. Как не вырасти на благодатной почве кактусу взяточничества, на который не один капитан сядет или сел голой сракой. Для любого кэпа Украина это только «приятные» воспоминания.

В Албании мы прошли контроль без проблем. Весомый вклад тому принесли связи судовладельцев и портовых властей, в такой стране по другому и быть не могло. Я видел, как Саба ходил с мужиком в погонах и расписывал ему как у нас все офигенно, и что ни случись, а мы во всеоружии. В Италии, как члену ЕС процедур, чтобы пройти контроль в первый раз нужно серьезно попотеть. Тем более на судне, которое досталось нам после двухлетнего простоя. А если 1-й раз прошли, все остальные полугодичные проверки будут идти как по накатанному.

Все телодвижения, которые мы осуществляли последний месяц, были направлены на подготовку к этому контролю: подкручивались знаки, клеились гвозди, закрашивалась ржавчина, отбивалась краска, смазывалась палуба, замазывались иллюминаторы, затапливалась вторая палуба и автопалуба, пускалась пресная вода на первую, сбрасывались шлюпки и поднимались плоты… и я принимал в этом непосредственное участие, как ассистент Сабы.

Я помню, как все началось со спасательных жилетов. Он сказал:

– Вот закончишь с наклейками на инфощиты, тогда подходи ко мне. Начнем вместе работать. Там в офисе лежат детские жилеты, я не знаю сколько их там, вроде не много. Так я тебе покажу, что с ними нужно делать.

Вроде немного затянулось на полторы недели. Детские жилеты это детский же лепет. Взрослых жилетов у нас сотни и сотни. Часть из них осталась нам с судном, другие переданы с других «пассажиров», поэтому на всех были нанесены краской старые названия и порты приписки. Их целый день закрашивал индонез, после чего я эти сотни проштамповал новым названием судна, ибо так нужно. А еще: все проверить, ремни подтянуть и привести в порядок, свисток, в который все пробуют свистеть во время учебных тревог, на месте. Все фонарики довелось менять, закончился срок годности. После этого мы начали распределять спасательные жилеты согласно плану эвакуации по master station. Их всего 12 (10 у шлюпок и 2 для плотиков) вышло всего 1000+ штук. Новых итальянских жилетов у нас не много, а  все остальные полный разнобой: разные модели, протертые, засованные в машинном масле, как со свалки. Работа на этом не закончилась, мы: нумеровали, маркировали, переносили, постоянно  make a shit и все исправляли заново.

После того как оранжевая армия поролона почила в пронумерованных и оформленных ящиках, мы принялись приводить в порядок судовую безопасность.

Клеили и подклеивали мнемонические знаки, после того как материал подходил к концу вытягивали глубоко запрятанные истлевшие таблички и пускали их в ход, из имеющегося непотребъя вырезали и клеили нужные нам символы. Занимались аппликацией и резьбой, импровизировали, перекуривали и ходили на кофе таймы. Работали не покладая рук и тянули easy easy.

Мнемонические знаки это такие таблички или наклейки, которые должны объяснить человеку в беде, что, где, как и куда. При этом однозначно, понятно, быстро, и в темноте тоже. На судне знаки разбросаны от 1 до последней палубы, у нас до 7. На некоторых палубах работы с гулькин нос. А 4-я, там где больше всего пассажирских кают, выбила наши мозги из колеи на несколько дней. Саба не мог пройти десяток метров, не обругав это судно вместе со всеми, кто подсунул ему такую работёнку. Нужно было распределить знаки так, чтобы обезумевший человек мог найти выход к шлюпке, а там уж хоть конец света.

Эти знаки это – стрелочки, бегущие направо и налево человечки, слово  екзит (так говорит Саба, а еще «сизар» на ножницы и «ариа» на воздух) , знаки master station – нарисована семья из четырех человек к которой с разных сторон мчаться маньяки и стрелки показывают им правильную дорогу. Эта работа пришлась на август, адскую жару и поломанный кондиционер. Хорошо работалось на открытой палубе, а внутри как в сауне. Уставали быстрее в два раза, Саба проклинал компанию еще чаще, комбез можно было выжимать. Под конец не было сил вставать и переходить пол метра к следующей наклейке, поэтому я перелазил на четвереньках.

Я, воистину, могу гордо носить звание Chief glue master, главного по поклейке. На четвереньках с кисточкой и клеем я пролазил всю 4, 2 и 1- ю палубы, а это сотни метров. Столько клея, сколько я перенюхал никто тут и в руки не брал. Я клеил резину, пластик, бумагу, грязь, пальцы, волосы, гвозди. Даже на шлюпках, для маскировки перед контролем, ржавые бляшки. Я обклеил по верхнему бортику светоотражающими полосками все 10 шлюпок и скоростной катер на закуску. Как показывает мой опыт, наше судно только и держится, что на клее и говне чаек.

Только завершив одну работу есть смысл начинать другую. Поэтому мы сделали вопреки, не получив пополнения символов, и начали приводить в порядок противопожарную систему: клеили те же знаки для огнетушителей, рукавов, систем, заслонок, гидрантов. После поклейки Саба, чтобы я не сидел зря и чтоб уберечь от боцманских трудодней, дал мне nice job: перекрасить в медленном темпе все пожарные ящики которые я смогу найти. Я ходил два дня с ведерком красной краски, валиком, кисточкой и аккуратно размалевывал попавшиеся под руку ящики, а это как минимум 14. Потом я покрасил гидранты, потом искал все, что было удобно покрасить красным и тем самым убить время до конца дня. Я уже был немеряно похож на моряка, с краской то. Потом был день, когда мы красили все для маскировки, абы как, прямо по ржавчине. Он быстро и с сигаретой в зубах, я по совести, по-домашнему.

В это же время мы стояли в Албании и вся команда ударными темпами ретушировала судно. На палубу выгнали румын, переодели, дали в руки валики и кисти и заставили красить от восхода до заката, с перерывами, конечно. Так компания решила провести ремонт силами экипажа, а не заходом в док. Дешево и сердито. Все судно красилось, оббивалась ржавчина, переваривались люки и комингсы, циклевалась деревянная палуба. Выходных не было.

Были дни, когда приходилось загорать на 8-й палубе: менять пресную воду в шлюпках, клеить те же сраные знаки на шлюпбалки и шлюпки, проверять снабжение.

Были дни когда вся работа состояла в мелочевке: походить посчитать, порисовать фломастером, изменить и дорисовать знаки, поменять старые цифры, подклеить плохо сидящее, вырезать шаблон, сходить на кофе тайм, подумать о вечном и послушать какие же тут собрались идиоты, которые нихрена не понимают. Ходят только и воздух портят.

Были времена, когда боцман с утра успевал меня словить, пока Саба спит, и припахать на часок делать то, что ему кажется будет офигенно для развития ума и мускулатуры: поносить что-то, побыть в состоянии «шкобэ-шкобэ попа!»-подмести палубу на корме, в состоянии «бостик!» – поклеить резину, «пейнт»- красить что-то. И это не вся работа, которую я могу вспомнить.

После порт стейт контроля работы сразу стало меньше. Она не пропала как кролик в цилиндре фокусника, просто все дружно вздохнули и забили Х.

– Ты знаешь, что тебе нужно делать!? – спросил Саба на следующий после контроля день.

Я подумал, «Что же делать, если я закончил все еще вчера?», но сказал: “Да, знаю”.

– Тогда иди и делай то, что вчера! Если спросят, что ты делаешь, скажи «Мне Второй помощник приказал!» Все, иди.

И я пошел и делал: пошел в каюту посидел в интернете, пошел в гостевую каюту на 1-й палубе и полтора часа читал книгу, вышел на кофе брейк. Потом пошел снова работать: минут тридцать походил- поклеил силиконом то, что не сидело; встретил стюардов, попиздели о жизни полчасика, пошел почитал книгу, потом был час законного обеда. Долго думал, «Что же делать такого, чтобы было заметно что я работаю?», потом думал «Где же взять работу?», потом подклеил пару резинок, снова на перерыв. После кофе брейка снова посидел в каюте, писал то что вы читаете. Вспомнил, что у меня в комнате поломан замок, ушел подбирать замок на нижнюю палубу. Так тянулся рабочий день, такой шары у меня еще не было. И не будет, если за меня возьмется боцман.

 

 

Мы не любим эту работу или Полный WTF

Среди всех видов неприятных работ на судне, есть особо опасные. Те которые могут повлечь как минимум легкую травму, а то и вовсе несчастный случай.

В один из переходов по пути к Бари нам стало известно, что из-за поломанного причала 7 наш родной 2-й занят вражеским пароходом. Большому кораблю большая торпеда, у нас же нету ни одной чтобы топить конкурентов. Нам, как пришедшему под конец бала тихоходу, придется довольствоваться объедками и швартоваться как сказал 2ПК  Джорджи «Средиземноморским стилем», или кормой проще говоря: кормовые продольные и отдача якоря.

Отдать якорь, казалось бы, что тут тяжелого. Та и действительно тяжелого скинуть за борт несколько смычек каждая весом в несколько тон и длинной 27,5 м нет, главное контроль на брашпиле и понажимать все что жмется.

“Выбрать якорь!”- эти слова у матросов вызывают приступ тошноты и лица кривятся в приступе “Сколько можно, блядь!?” или WTF. Якорь левого борта не укладывается сам в цепной ящик, и его нужно поправлять вручную. Это работа тяжелая и вредная.

-Ты, ты и ты – боцман показывал на меня и потом этим же пальцем себе в глаз.

-Что, идти смотреть, look look? – Я подумал что команда такова: иди c остальными, и смотри что они будут делать. Та это ж за милую….

Он засмеялся. Да, кабы смотреть, работать-работать, лаворо-лаворо… Я как и другие оставил каску снаружи.

– Where are we going? Why you leave your helmet here? A? – Симон был крайне растерян и не понимал, что должно сейчас произойти. Или мы лезем доставать контрабанду, или вынимать дохлых индонезов, что?

Часто он притворяется не понимающим и у него это выходит забавно. Всем нравится. – What the fuck, lafanculo! Why we go there?

– Симон, анкор хэвинг, анкор хэвинг нау – грамматически высказался Фарис.

Четверо полезли в ржавое нутро через узкий люк, а потом и в сам цепной ящик где темно, грязно и страшно. Если бы люди работали здесь и случилось бы так, что начало затапливать автопалубу, никому бы не удалось спастись из этой гребаной кишки. А где крючки? Я что то вспоминал из теории, цепи нужно тягать “абгалдырями”… .

Камера размером  3 на 4,5 м была освещена одной грязной лампой. Света хватало ровно настолько, чтобы его можно было заградить жопой человеку притаившемуся у лаза.

-Why we came here?

-Simon, you see now.

Мы разместились на полках над цепью как воробьи в прохладный день на проводах, на корточках так что едва развернешься.Cегодня отдали три смычки. Каждый взял по крюку и потянулось время. На экстренный случай у нас был свисток, который и никто бы не услышал, если бы кого привалило.

– Its like a fucken horror movie! Horror bloody shit! – золотые слова Симонэ, я их не забуду. Та и действительно, из черной дыры ведущей наверх, можно было ожидать чего угодно. В фильмах ужасов через такие дыры валятся отрезанные руки и ноги, головы давно утопших моряков, а не только звенья якорной цепи.

Наверху заработал брашпиль. Застучала о борт цепь и звенья начали сыпаться без порядка вниз. Мы принялись цеплять их крюками  и растаскивать в стороны, укладывая в свободные места и не давая нагромождаться у трубы. Задача не из легких если учесть вес железа, воздух полный ржавой пыли, страшный шум и тесноту.

 

Удар забастовкой по жлобству судовладельца

Бунт на корабле мы все видели, хоть и в фильмах. Обычно все начинается с недовольства. Любого недовольства, неудобства, проблемы которая каждый день сидит занозой в голове экипажа: еда, деньги, рабочий день, еще раньше побои, рабские условия труда. Да что угодно главное была бы группа, которая задумает бунтовать по этому поводу.

В кино бунт это когда один или несколько неформальных лидеров подбивают недовольных, но пассивных членов экипажа к захвату власти посредством насилия и после этого начинают гнуть свою линию. Все это показывается как драка, кровь, переговоры и в финале крах или успех бунта. Историю мятежа на парусном флоте  в XIX веке среди красивых пейзажей и с Энтони Хопкинсом можно посмотреть в фильме “Баунти”. В наше, с первого взгляда, цивилизованное время бунт эволюционировал в забастовку.

Причин недовольства на Адриатике много, но есть одна перевешивающая все. Деньги. Их нам платят не вовремя. Как только начинается задержка, экипаж волнуется и ропчет. Люди хотят получать деньги в первых числах месяца за отработанным. Вполне естественное желание.

До  Италии задержка с выплатой офицерам была 1,5 месяца. Индонезийцы с той же проблемой отказывались работать два раза.

“Money coming easy – work easy!” – говорит Мухаммед, мой индонезийский кореш. Это первейшая заповедь умудренных флотской жизнью азиатов. Как только начинается просрочка сплоченные индонезы забивают на работу. У них один ответ: «Где наши деньги по контракту?». Деньги не «шевелятся»,  так и стараться незачем. Поэтому согласно контракту азиаты начали работать 8 или меньше того часов в день. Захотели уйти раньше – ушли, и никто им ничего не делает и сможет ли сделать?На судне условия не по контракту, плохая еда, закончилось топливо и нет электричества, они говорят нет работе.

Мы себе такого позволить не можем. Приходится трудится в то время как бастующие дают храпуна в каютах. Мы подписали себе приговор по контракту. Они единственные борцы за справедливость против албанского жлобства.

Командантэ спрашивает «если что-то не нравится, вас тут никто не держит. Говорите, оформляем и езжайте домой!» Ясно, что лететь придется за свои кровные. Я так думаю, что после начавшихся проблем, компания поставила задачу сократить фонд зарплаты.

Набрали лишнего, а как такому  экипажу платить зарплату и кормить, если судно не в работе, подумать забыли.

Шоу «Последний герой» продолжается, недовольные потихоньку уезжают.

P.S.

Последняя забастовка была два дня назад.

Ничего не зная, я с утра ушел на работу. Работали только украинцы и офицеры.  Румыны, индонезийцы, черногорцы не вышли.  В обед было общее собрание, эмоциональная речь командантэ перед разделившимся на несколько лагерей экипажем. Когда он сказал, что вот лист тех, кто забил на работу, появились первые перебежчики. Ряды бастующих дрогнули. Хитрость кэпа положила конец бунту в тот день. Он обещал зарплату в понедельник, на том все и разошлись.

 

2ПК не ошибался

Спустя месяц, я вижу насколько был прав Саба, когда прохаживаясь по мосту с сигаретой, читал мне лекцию о том, что здесь собрались люди которые нихрена не понимают насчет того что творится вокруг них. Только он и еще один-два человека знают что к чему. В этом есть немалая доля истины. И он, как человек прошедший сухогрузный, танкерный, контейнерный флот, 12 лет на судоверфи может об этом судить.

Насколько мне позволяет интуиция и опыт работы в больших компаниях, вижу что новый итальянский Старпом как говорит Саба “Have no capacity!”, то есть человек без мозгов настроенных на нужную для дела волну. Я сегодня при случае решил узнать мнение 2ПК, есть ли у чифа перспектива приобрести хоть какой капасити in the future.

– Да, есть такой вариант… если у него будет офицер, делающий всю работу, а этот чувак будет дальше расхаживать по палубе с важным видом.

Молодой итальянец  хорошо выполняет роль надзирателя: посмотреть кто не работает, поинтересоваться что ты тут ходишь, доложить капитану или разузнать у боцмана-итальянца. Молто бене карабинере!

Да, возможно я ошибаюсь и он еще не успел попросту въехать в курс дел, или я не вижу его активной работы так как весь день клею знаки в глубине судна или лажу высоко в шлюпках, но не только у меня такое мнение. Время покажет… мне часто приходится вспоминать эти два слова.

Старпом-хорват сам признается, что не подходит для работы на пассажирах. Он привык работать на судах с экипажем человек 15-20, а не 50-80. Как только приехал итальянец, он удалился от всех дел и попросту живет с нами в ожидании билета домой. Вчера он улетел домой, так что Саба не стесняясь награждает его эпитетами когда мы находим новый кусок недоделанной работы.

И теперь все калачи по рабочим вопросам от Сабы достаются итальянцу, у которого совершенно «No capacity in the head, at all»! К примеру, на днях мы c 2ПК на мостике выбирали по каталогу инвентарь. Решался острый вопрос о пробках на гидрант. Их не было в новом списке и Саба по этому поводу сладко и с удовольствием возмущался. В это время подошел No capacity и всунул свой длинный нос в наше маленькое дело. Нет, не так было.

Как только он зашел на мост, Саба на итальянском начал жаловаться чифу, что вот дескать говно, а не книжка. Нет картинок, нет пробок, где взять факн шит!? На что в ответ получил итальянский комментарий и круглые глаза No capacity, заглянувшего в книгу. Мы ему “Вот, смотрите товарищ старпом, нет…где…как вы думаете!?” Я говорю, “Блядь, так мы не в том разделе ищем … давайте перелистаем, я знаю где….” (и тоже ничего). Чиф кивает на меня, дескать, “Вот он знает…” и только пятки сверкали…

Мало сказать, что Второй охуел от такого escape, о чем сразу мне и сказал. Так что теперь стоит появиться No capacity рядом или в поле видимости, я слушаю какой он классный перец.

В то время когда не достается НоуКапасити, перепадает словес Третьему помощнику, который попросту забил на часть обязанностей и их перепоручили Сабе, как более ответственному и опытному офицеру.

– I cancel this person. I see him visually but not like a person to deal with – сказал он о Николе. Второй нормальный человек со своими тараканами, но действительно нужно постараться, чтобы он поставил человека на такую грань. Так на его загорелые плечи и мои руки свалилась противопожарная охрана судна. А это куева хуча работы на каждый день.

 

 

 

 

« Older Entries