Tag Archives: Западная Европа

Мост Сэмюэла Беккета

Второй мост в Дублине от Сантьяго Калатравы назван в честь ирландского писателя Сэмюэла Беккета. В характерном архитектору белом цвете, в виде поставленной на бок арфы, где одна сторона инструмента служит полотном с четырьмя проезжими и двумя пешеходными полосами, а нацеленная в небо арка поддерживает полотно вантами – стальными струнами арфы Беккета.

В единственной опоре скрыт фокус. Мост над рекой стоит низко, и для пропуска серьезных яхт или судов конструкция длинной в 123 м и шириной в 48 м может повернуться вплоть до 90 градусов, становясь почти параллельно набережной.

Как то раз зашли мы в Дублин

Дублин с портом в устье реки Лиффи ведет хронологию со времен, когда вокруг Британии и Ирландии наводили порядок во имя старых богов банды скандинавских пришельцев. Они же Dubh Linn (тогда говорили) и основали, как один из опорных пунктов, чтобы можно было снимать доходы не отходя от кассы.

Я продвигался маршрутом Весьма Заметных Ориентиров – это когда идешь куда глаза глядят. Первым послужил мост Сэмюэла Беккета размером в миллионы евро и гору таланта испанского архитектора Сантьяго Калатравы, знакомого по мосту из Бильбао. Отсюда первое дело – пройтись пешком по «арфе», и если холодно как тогда, оказаться на малолюдной набережной имени себя City Quay, дойти к богатому фасаду неоклассического The Custom House, снова перейти Лиффи мостом Талбот Мемориал и оттуда податься к Дублинской игле, ведь такая может стоять только в районе центра. Точнее, на центральном проспекте O’Connell Street, а оттуда рукой подать ко всем главным достопримечательностям.

Зимние улицы Дублина

Зимние улицы Дублина

Дублинская игла, она же The Spire

Среди не знающих холода людей попал на центральный проспект O’Connell – широкую улицу с двумя двухрядными проезжими по левостороннему принципу полосами, разделёнными вдоль еще одним тротуаром. На нём стоит несколько памятников

выдающимся ирландцам, в том числе и заметная еще с моря Дублинская игла.

Здесь и на противоположном берегу хранится как сыр в благородной плесени Старый Дублин. Говорим «старый», и помимо викторианской архитектуры, образов Джеймса Джойса, тёмного пива, ИРА, Молли Малоун понимаем запойный и тусовочный район Temple Bar, место с самым высоким скоплением пабов на единицу площади и такими же ценами за единицу объёма. С курсом зимы 2015-го пинта за 5,5 евро во всех отношениях золотое пиво .

Из Темпл Бар с улучшенным настроением два шага к Собору Христа, а оттуда все рядом. Собор стар, история (точная наука) относит его к XII веку. Много раз пере- и пристраивался, как и Собор Св. Патрика, отнесенный примерно к той же эпохе. На протяжении столетий соборы соревновались за звание Кафедральных и, в конце концов, сошлись на плате за вход около 5 евро, а я решил обойтись по справедливости, потому как если платить, то не при бежать-бежать лимитах.

Некогда два ярых конкурента: Собор Христа и Собор Святого Патрика.

Некогда два ярых конкурента: Собор Христа и Собор Святого Патрика.

Из Temple Bar путь к соборам лежит мимо Дублинского замка, от средневекового в нем осталась низкая круглая башня. Обратно было удобно идти через Тринити Колледж, старейший ВУЗ Ирландии, основанный королевой Елизаветой в 1500-х для обучения английской знати методам эффективного угнетения.

На “своей” стороне реки возле передвижной кофейни за парой беседующих на русском женщин замедлился, а неподалеку двое мужчин розмовляли на українській мові. Остановился, переглянулись, и видно, оттого что экипаж почти что в полном составе верил в ватный бред и бандерокалипсис, вырвалось «Слава Україні», а они мне «Героям». Разговорились. Оба работают в кофейне, угостили лучшим без преувеличения латте Ирландии (один из них занял второе место в конкурсе барист Ирландии, жена второго стоявшая неподалеку первое). Таким был улучшивший настроение в переполненной каламбуром Дублина голове финал.

Из музея Гуггенхайм в Бильбао

Огромное, играющее светом как азиатский небоскреб иллюминацией здание музея Гуггенхайма из камня, стекла и титановой чешуи общепризнанное украшение современного центра Бильбао, катализатор его туристического возрождения. Как и кучевому облаку с арсеналом метаморфоз, строению можно приписать схожесть с самыми разными предметами нашего быта и фантазий. Музей похож на корабль, земной или космический, развивая идеи, – в равной степени распускающийся цветок, пирожное, шляпа от кутюр. Плавные и остроконечные как мачты купола крыши – наполненные ветром паруса, пологие стены как борта, сомкнувшиеся в острый нос, и все вместе ковчег с грузом художественных экспонатов.

Титановая крыша музея. Здание  спроектировано американско-канадским архитектором Фрэнком Гери, для посещения открыто в 1997 году.

Титановая крыша музея. Здание спроектировано американско-канадским архитектором Фрэнком Гери, для посещения открыто в 1997 году.

Августовским полднем уличные столики музейного кафе были забиты как бывают забиты пляжные места в это же время на Ланжероне, что творилось внутри можно было предположить, но лучше не думать, а идти. Вот и люди большими и малыми группами шли постоянно, но очереди не было – кассы работали оперативно, при этом каждого посетителя нагружали специальным «экскурсофоном». Сделанной в подобии раскладного телефона, простой и интуитивно понятной штукой с возможностью выбрать один из 5 языков. Автономный, мобильный, не надоедливый личный экскурсовод, не подгоняет и уже оплачен, тренд, который все больше и больше заходит в музеи. Пользоваться легко. Набираешь на клавиатуре номер инсталляции (картины, скульптуры) жмешь кнопку вызова и гаджет читает из сети в режиме онлайн историю работы, выводит на дисплей картинку для идентификации рассказа с запросом. Удобно не вычитывать с бумажек на стекле, а слушать истории и перемещаться по залу. Информация на табличках сведена к имени и годам жизни автора, названию и году создания. Так там все и ходят, прикладывая трубки к уху, не проговаривая «алло».

Экскурсофон в руке.Человек в спирали.  Цифровая стена в синем.

Экскурсофон в руке.Человек в спирали. Цифровая стена в синем.

Даже не попав в галереи, вокруг есть что оценить. Скульптуры и инсталляции под открытым небом, мост напротив музея и панорамы вокруг отнимут существенную часть городской прогулки. В этом значении примоэкспонат – паучок на набережной Нервьона, как само сооружение для Бильбао, металлический арахнид стал узнаваемым символом музея. Пруды не разгадать до той поры пока с шипящим придыханием из-под кромки карниза не вырвутся теплые облака рассеянной воды. Второй символ, собирающий не меньшие очереди для фото, сложенная из цветов всей радужной палитры статуя щенка авторства Джеффа Кунса.

Пруды, паук, река Нервьон августовским днем.

Пруды, паук, река Нервьон августовским днем.

Самая высокая цена билета среди музеев города оправдана количеством и качеством галерейного собрания, подумал я имея ввиду три бокала Guinness или все остальное, и деньги на бочку…то есть на кассу. Внутренняя организация не обойдена стороной в угоду его сиятельству фасаду. С возможностью видеть через стеклянные стены город и набережную, приходит ощущение легкости внутреннего пространства. Высокие первый и второй уровни могут вместить претенциозные по размерам экспонаты. География уровней подобна парафиновым лужам, застывшим, а затем выложенным слоями вокруг до самой крыши пустого холла. Проходятся по кругу и мимо галерей с выставками по тематике, стилю или автору. В галереях могут быть объединены лишь в тематическом плане как временные выставки представители совершенно разных эпох. Постоянное собрание музея преимущественно составлено из работ XX и уже XXI века.

Одна из главных и самая габаритная скульптурная экспозиция в музее находится в специальной, площадью с футбольное поле, галерее Арцелор. «Суть времени» – о вселенной, космосе и сути (ну а что же?! а как же?!) времени при спонсорстве сталелитейного магната Лакшми Миттал скульптор Ричард Серра выдумал длинные, да в два с половиной человеческих роста железяки – спирали, зигзаги, дуги, среди которых люди с удовольствием блуждают и украдкой, пока не видят, иначе не сказать, – надзиратели, фотографируются. Показывая суть, объекты поржавели в разные оттенки коричневого, но это не убавило у посетителей интереса пробираться и протираться к центру фигур, раздумывая о времени или о том, что же окажется в центре металлического кренделя?

В одной из галерей у стены раскрывали глаза на “другой мир” посетители с понятиями далекими от реальности постсоветского пространства. В серии из двух десятков фотографий “Чай, кофе, капучино” Б. Михайлов сделал такчто даже не читая табличку, узнавалось наше. Да и как можно ошибиться в желтых маршрутках, парнях на корточках и вывесках «Хліб»?

Постамент для Пикассо и "Чай, кофе, капучино".  В галереях можно найти кинозалы или мониторы, там показывают короткометражки о том, как сделано, при каких обстоятельствах додумано до ручки, как пал до кисти и мольберта. Можно что-то послушать как женщина на кубе.

Постамент для Пикассо и “Чай, кофе, капучино”. В галереях можно найти кинозалы или мониторы, там показывают короткометражки о том, как сделано, при каких обстоятельствах додумано до ручки, как пал до кисти и мольберта. Можно что-то послушать как женщина на кубе.

После всего, мне ближе фантазии Дали и Матиса, чем скульптура мужчины с ягненком или картины кисти Пикассо, все это и много больше чем можно подумать ­– Музей Гуггенхайм. Там можно часами сидеть в залах, рассматривать каждый номер, пытаясь понять, где, например, среди геометрического нагромождения спряталась “Женщина на кресле”, и если так, то голова? Так и проскочить, не уловив ровным счетом ни тона, ни авторства. Слишком сложно и не цель перечислять обитателей закольцованных галерей, ведь Испания относительно рядом. Щенка и паука можно увидеть от первого лица, при желании и с помощью лоукостов, а я точно рекомендую музей, Бильбао и приморские окрестности для летнего европейского отпуска. 

Шотландский нефтетерминал и Лох Лонг

В Шотландии глубокий морской залив как и озеро – это loch, как например, Лох Несс. Шотландские западные фьорды не тянуться как  длинная норвежская кишка, а похожи на отпечаток ладони, где от каждого пальца отойдет в стороны еще один или два кривых отростка.

Вдоль природоохранных лохов стоят низкие, украшенные легендами о Роб Рое, горы, или высокие холмы, кому как больше нравится, местами голые, в начале января со слабыми намеками на снежную присыпку, другие намазаны еловыми лесами, гряды и склоны с плавными перекатами на нижнем уровне имеют смешанный коричнево-зеленый слой увядшей травы с вкраплением папоротника и вечнозеленых растений, которых тут на удивление хватает, и мхом, которому похер где расти – на деревьях, камнях, домах и порой, кажется, на некоторых мудаках. Выше, под жестоким напором ветра, ничего кроме травы и мха перезимовать не способно.

Местность на мили вокруг нефтетерминала Финнарт часть первого шотландского Национального парка Лох-Ломонд и Троссакс (Loch Lomond & The Trossachs). Глубина фьорда позволяет заходить судам с большой осадкой и габаритами, атомные подлодки подкрадываются только в надводном положении.

Место для рекламы ядерной ракеты Трайдент. Атомная субмарина крадется в заливе Лох Лонг, в самом начале лоха во время Второй мировой был торпедный полигон.

Место для рекламы ядерной ракеты Трайдент. Атомная субмарина крадется в заливе Лох Лонг, в самом начале лоха во время Второй мировой был торпедный полигон.

 Заходить через залив Ферт-оф-Клайд оставляя в стороне порт Глазго, мимо  обитаемых островов и птичьих скал. Отсюда, как и с ирландской карты, могли черпать топонимы многие известные фантасты. За крытым причалом военно-морского арсенала Кулпорт, где королевские подлодки меняют ядерные арсеналы и на запад от Гар-Лох с их основной базой Клайд, посредине лоха Лонг спрятан в складках гор средний по размерам терминал. Лонг не из-за протяженности в 32 км, а потому что на гаэльском это значит «корабль». У большого причала как накопитель сырой нефти почти два года стоит VLCC-танкер. Большие пароходы, доставив нефть, швартуются к танкеру-накопителю, все остальные – ко второму причалу.

Нефтетерминал Финнарт и противоположный берег лоха.

Нефтетерминал Финнарт и противоположный берег лоха.

На противоположном берегу и на пригорке сто тысяч лет стоит, наверное, рыбацкий каменный дом, разбавляет лесной узор из ели и вереска живостью и загадкой. Так бы и сидеть на судне, ждать подлодку, время от времени разгадывая тайну дома, если бы не северная, слегка дикая красота вокруг, так что грех хоть раз не ступить в траву с болотом.

Холмы и лес выше цистерн собственность Терминала и Министерства обороны. Тропы нет, и поблизости ничего похожего тоже, зато хватает заборов и колючей проволоки, но причальный рабочий просто так отвез куда нужно, к началу пешеходной тропы “Three lochs way”.

Каменистая дорога от калитки ведет, наверное, до самого края Лох Лонг, но я поднялся на холмы. В еле видимой срани, на коричневых склонах паслись овцы, и больше ни одной живой души до самого конца прогулки, хотя следы по пути попадались, и я подозревал, что кто-то успевает насрать в траву и спрятаться быстрее, чем я успеваю заглянуть за вершину холма.

Загадка раскрылась по пути обратно. На месте где я недавно стоял, выше метров на сто,  без страха осматривали фьорд, леса и точку фокусировки на объективе три безрогих оленьих торса. Видно, именно те хитрые засранцы. Все вместе стоило того, чтобы не жалеть отдыха и ног.

Летающий янки, ирландский кофе. Фойнс

Из Шотландии на западное Ирландское побережье зимой идти прямиком в лапы циклону. Зачем? Работа такая, перевозить энергоносители. Фойнс один из основных портов в графстве Лимерик на южном берегу устья реки Шеннон и деревня, гордящаяся авиационным прошлым относительной длинной в жизнь мухи. Население около 650 человек, о чем поведал местный житель, есть четыре паба и одна церковь, а значит жить можно. Хотя место спальное, само по себе не такое куда можно и захочется попасть просто так. Ведь если путешествовать, тогда в Дублин, Корк, ирландские национальные парки. А что тогда Фойнс? Я произвел разведку за вас, а открывшуюся утром по приходу картину опишет пара абзацев.

Фойнс растянут  на холмах в несколько улиц из аккуратных двухэтажных новых и старых домов, в окружении садов, живых оград, посадок расчертивших землю в узор  из зеленой клетки. Изумрудная страна старается не ронять марку.

Фойнс основной среди многих небольших портов на реке Шеннон.

Фойнс основной среди многих небольших портов на реке Шеннон.

 На границе Европы, под боком у Северной Атлантики было удивительно оказаться в мягком, без снега и мороза, декабре. Далекая панорама из полей и пастбищ выглядела ничуть не увядшей, регбийное поле у школы наращивало высоту. На частных лужайках среди вечнозеленых экспонатов встречались невысокие пальмы. Как в Кобхе на юге Ирландии, благодаря Гольфстриму. На фоне всеобщего низкого предрождественского старта на клумбе держались последние бутоны боярышника, и все вместе больше походило на осень.

Типичная формула европейской деревни работала и там – случайно разбросанные по улице домики из серого, грубой фактуры, камня уютно старят улицы, делают пейзаж домашним, а когда из дымоходов вытягиваются струйки дыма, теплым как толстые вязанные носки.

Самая заметная  достопримечательность Фойнса, вокруг которой как-то интересно завязана  история, это его кратковременная бытность речным аэропортом для гидропланов и посвященный этому “Foynes flying boat museum”  с репликой Boeing 314 Lovely day for a Guiness.рядом. В Музее по сезону было пусто, темно и холодно с одного лишь взгляда. В конце 1930-х и до середины 1940-х это было последнее место заправки совершавших рейсы через океан гидропланов до Ньюфаундленда, а дальше в Канаду и США. Рейсы на восток совершались в Саутгемптон, во Вторую мировую вылетали в нейтральную Португалию. Место процветало до постройки Аэропорта Шеннон и было закрыто в 1946,  зато память осталась навсегда, иначе будет совсем скучно.

  На тему авиационного прошлого в названиях и дизайне завязаны пабы и гостиница. Когда-то в них отдыхали пассажиры, пилоты, военные, какой-то, как говорят, херитадж остался. Вторая история зовет Фойнс, ни мало, родиной  кофе по-ирландски, со дня когда прозябшим пассажирам после трансатлантического перелета шеф Джо Шеридан к кофе для согрева добавил ирландский виски. Потом была шапка из сливок сверху и долгий путь к мировой известности.

По пути обратно на главной улице Фойнс я увидел вывеску со скользящим по воде гидросамолетом и названием “The Yankee Clipper”. Самый обычный, рядовой паб для местных ребят. Над входом была еще одна, старая как и первая, где тукан держал на клюве бокал с темным пивом под словами “Lovely day for a Guiness”. «Точно так и есть», – подумал я. Как это быть в Ирландии и не выпить настоящий Guiness? Это грех, я считаю.

Необыкновенные крыши в Стране Басков

В большей части жилые дома предполагаемой южно-европейской палитры. Едем на юг – ждем тесноты и черепицы. Знаковые особняки периода индустриального бума региона не в пример разные.

Лучше Бильбао не было до и не стало после за весь рейс до самого Сакраменто. Город держит первенство по уровню панорам и деталей. Добавлены места из Сантурци и Португалете: музеи, особняки, соборы и мост, новейшие произведения искусства от музея Гуггенхайм. Смешаны стили и материалы, век пара и космоса.

Крыши Дюнкерка

Дюнкерк сперва может показаться угрюмым, то ли потому что традиционно в угольном регионе темный цвет преобладает, то ли оттого что пасмурная погода близ Ла-Манша как нормальное явление. К тому же, не забываем,  Мордор не за горами.

Затем стоит пройтись вдоль каналов, оставить в стороне одинаковые жилые кварталы и самолично убедится, как хорошо смотрятся цветные кирпичные стены, фасады в мелкую клетку как на плитке темного шоколада. Где-то по соседству серые, за углом ярко красные, напротив бежевые кирпичные стены.

Башни уводят мысли к средневековым замкам. Улицы и крыши у каналов к северной, например, датской уютности Копенгагена. Уличные указатели к черно-белому французскому кинематографу. Отдельными реликтами на фоне  ровного моря дымоходов стоит башня Беффруа, городская ратуша с острой башенкой, церковь с единственными в роде дверьми с якорями.

Белый мост Субисури

За двумя башнями-близнецами и совсем не далеко от музея Гуггенхайма над рекой стоит пешеходный мост Субисури, иначе называемый Белый мост, понятно от чего. Интересно другое, если смотреть с любого берега из-за плотного набора поперечных балок под пешеходной частью и веера стальных вантов с обеих сторон над, конструкция подобна скелету динозавра, выгнувшему кости, ребра и позвоночник от сюда и туда. Ночью подключается иллюминация и мистика преумножается сквозь прозрачные стеклышки составляющие полотно моста.

Город негодовал за тысячи евро и все же ежегодно менял побитые плиты. Прохожие падали на скользком стекле, и тут пришел черед расплаты, по центру стекло прикрыли резиновым ковром. Мистики поубавилось.

Прогулка в центре Бильбао

В любом туристическом буклете, например, из инфоцентра  Сантурци, к заметке о Бильбао и местах интереса, как правило, добавлено фото музея Гуггенхайма, а то и любого из необычных мостов через реку Нервьон. Главной целью за доступное время я определяю увидеть хоть малую часть известного города.

Новенькое метро самый дешевый и быстрый транспорт из морского порта до Бильбао и наоборот. По одной из двух линий можно попасть в центр или пересесть на другую ветку и поехать по станциям противоположного берега реки. Доехать до Гечо и опять переправиться, но уже по известному Бискайскому мосту.

 Пассажиров не много, едет быстро, новое и чистое метро. Выходить на станции Moyúa в центре нового города заложенного в XIX веке да не сбавляющего темпы в XXI. Отсюда к музею Гуггенхайма всего 5 минут быстрого шага. Одну остановку вперед и вы в тесноте улиц Casco Viejo. Имея в распоряжении целый день, вместе с суточным проездным Бильбао будет в полном распоряжении.

Пешеходный центр Бильбао

Пешеходный центр Бильбао

Новый центр Бильбао удивил спокойной атмосферой и малолюдными улицами, чего  следовало ожидать в августе после полудня, а я не ожидал. Однако, есть неизменная черта. Харизма замешанная на медленном ритме жизни вместе с традиционной южноевропейской ленью-сиестой. Красиво выложенное среди центральных площадей и скверов ощущение легкости, и все в окружении архитектурного ансамбля позапрошлого века. Чистота на грани стерильности госпиталя с толковым завхозом, исправно работающим плотником и электриком, не пропали в запое дворники, миссия местных коммунальщиков работать незаметно.

Граффити под мостом напротив музея Гуггенхайма в Бильбао

Граффити под мостом напротив музея Гуггенхайма в Бильбао

Как и море, хорошая река подкрепляет статус. Стоит пройтись по набережной, чтобы понять, как именно Нервьон дает жителям простор для творческой реализации. Результаты можно увидеть в граффити, новых идеях дизайна, казалось бы, обыденных вещей. Даже после музея Гуггенхайма  уличный креатив Бильбао не прекращает удивлять.

В Стране Басков. Часть IV.Бискайский мост

В Португалете больше ста лет работает стальной мост-переправа соединивший город с районом Лас Аренас муниципалитета Гечо. По нему нельзя проехать в обычном смысле. У моста нет горизонтального полотна для проезда, и он не подъемный, не раздвижной. Таких больше не строят, и это единственный в роде, включенный в наследие ЮНЕСКО Бискайский мост-транспортер через реку Нервьон. С первого взгляда заметна схожесть конструкции и не обделенных фактурой деталей с Эйфелевой башней, и все становится ясно, когда узнаешь у кого учился архитектор Альберто де Паласио.

Опоры представляют собой две двойные металлические башни высотой 61 метр, оттянутые металлическими тросами, концы которых крепятся на расстоянии 110 м к массивным бетонным блокам. Между башнями, стоящими на разных берегах, натянуты тросы, образующие параболу, на которых на высоте 45 метров висит центральный пролёт моста длиной более 160 метров. wiki

Пересечь реку можно и пешком за 4 евро поднявшись в лифте к центральному пролету. Намного дешевле переправится на подвесной гондоле. Она вмещает около шести легковых авто, кучку велосипедов, и в крытые павильоны по обе стороны проезжей части множество пешеходов.

« Older Entries